Мамка парила и мыла Яничку то ключевой водой, то квасом, то травяным настоем, покуда девка совсем не размякла и не обессилела. Еле добрела Яничка до своей горницы, где тотчас заснула мертвым сном. Время подходило к вечерней заре, когда она проснулась.

– Проснулась моя еврашка

– Нянюшка, – Яничка будто и не слышала старуху, – а верно, что у варяжинов бабы вроде собак объедки едят?

– Балмочь

– А коли не полюблю его? – спросила Яничка.

– Полюбишь. Любовь со временем приходит, еще крепче становится… Чего грустишь, дочка? Нездорова ли?

– О варяжине думаю. Сердцем чую, не жених он мне.

– Говорят, Эймунд собой хорош – статен, могуч, молод. Хоть и варяжин, а жених хоть куда.

– Зане

– Ой ли! – Мамка уперла полые руки в бока. – Батюшке твоему такие речи не понравятся.

– Ты не сердись, нянюшка, я ведь сама ничего не знаю. Чувство у меня какое-то странное, что-то случиться должно, и худое, и хорошее сразу.

– Так не бывает.

– Я еще Эймунда в глаза не видела, а уж знаю, что он мне не полюбится.

– Главное, чтобы ты ему полюбилась. Нас, баб, не спрашивают, кто нам люб, а кто нет.

– Мне боги другого судили.

– Уж не Куяву ли? – насмешливо спросила мамка Злата. – Красив парень, да и по тебе сохнет. Дай волю, девнесь под окнами бы торчал.

– А вот и не Куяву! – сердито ответила Яничка. – Он мне еще неведом, но скоро я его увижу. Я его во сне видела. После бани мжа

– Приснился! И каков же он, твой суженый-ряженый?

– Не такой, как все. Помнишь, нянюшка, я с девками прошлой зимой на опанках

– И-и-и, страсть-то какая! – Мамка даже присела. – Медведя, что ли, полюбишь?

– Не знаю, кто он, – задумчиво ответила Яничка. – Не такой он, как все. Понимаешь? Чужой вроде, а родной, едино…

– Головы у вас, девок, мякиной набиты! – в сердцах воскликнула Злата. – Сами не знаете, чего хотите. Думаешь, я другая была? Так же, как и ты, ждала суженого. А что толку? Вскую