Когда она очнулась, так и не пришедший в себя Скворец громко стонал. Катя поглядела на часы — полночь. Она с трудом встала. Нос распух, очень болели зубы, ныла челюсть после удара Рашпиля.

От моста остались только опоры на берегах, все остальное ушло в реку и растворилось там. Зелень расплылась в протоках между островами травы, пригасла, речка вновь испускала мутное блеклое сияние.

Ступни Скворца превратились в культи странной формы. Катя втащила его на вершину холма, срезала лоскуты кожи и ткани. При виде того, что открылось под ними, ее едва не стошнило. Брошенная СВД валялась рядом с рюкзаком и контейнером; девушка достала медпакет, залила раны регенерирующим пластиком, забинтовала, вколола Скворцу обезболивающее, а после вновь потеряла сознание, не успев сделать себе инъекцию стимулятора.

Когда на рассвете она очнулась, пальцы просунутой под ворот руки сжимали медальон. Им с парнем повезло, ни одна тварь не выбралась на холм из ночного леса. По небу ползли облака, дул холодный ветер, было зябко, трава блестела от росы. Катю вдруг прихватило — накатили боль и ужас, пришедшие издалека, откуда-то из темных глубин Зоны. Она упала на бок, съежилась, подтянув колени к груди.

Глеб, что они делают с тобой?

Приступ длился почти полчаса — раньше они никогда не бывали такими продолжительными, — и потом еще почти час Катя приходила в себя. Она села возле контейнера и долго глядела на стальную крышку-полусферу. Наконец, сдвинув фиксаторы, распахнула ее. Выпуклая часть звонко стукнула по стенке контейнера.