Пока гость и хозяин тискали друг друга в объятьях, похлопывая по плечам, на палубу поднялись все сопровождавшие Спартака люди. Синдбад с удивлением заметил среди прислуги и телохранителей молодую женщину с грудным ребёнком на руках. На ней была одета стола — длинное просторное платье римских женщин и поверху паллий — просторный плащ. На груди посвёркивали фалеры — женские украшения. Римлянку бережно опекали расторопные служанки.

— Это кормилица! — кивнул на женщину Спартак, — Мы можем пройти в твои апартаменты, капитан?

Синдбад, убедившись, что вся поклажа в виде многочисленных тюков, свёртков, мешков и сундуков благополучно перекочевала из барки на палубу, повёл гостей в свои хоромы, которые находились на корме судна.

— Мой корабль — твой корабль, Спартак! Располагайся как дома.

Сначала они заглянули в обширную каюту — гостиную. Спартак придирчиво осмотрел помещение и спросил Синдбада:

— Ты не против, если тут разместятся телохранители и прислуга, друг?

— Нет, конечно!

Спартак сделал знак Намубе и нубиец согласно кивнув, стал руками показывать бойцам их места. Друзья вернулись в короткий закуток, где Синдбад отворил ещё одну дверь напротив гостиной:

— Это моя спальня!

— Пожалуй, спальня подойдёт! — пробурчал в раздумье Спартак, — Ты не станешь возражать, если кормилица с ребёнком и служанками займут её на время?

— Пусть располагаются! Нам с тобой хватит и моего рабочего кабинета — в нём два дивана! Но поведай мне, куда мы отправляемся?

— Ты отправляешься, Синдбад, домой в Багдад! Я же остаюсь… что бы дать римлянам генеральное сражение!

— Значит пираты всё-таки обманули? Вспомни, я предупреждал, что им нельзя доверять.

— Что толку теперь говорить об этом? Пойдём лучше в твой кабинет, я хочу доверить тебе одно ответственное поручение.