— Клянусь, я отомщу пиратам за обман, Спартак! Они пожалеют, что так обошлись с тобой, друг!

— Месть — последнее дело, Синдбад. На сегодня есть дела поважнее. Ты не представляешь, как я рад, что ты появился! У меня к тебе есть одно важное и тайное поручение…

Синдбад предостерегающе поднял руку и глазами указал на застывшего чёрным истуканом за спинкой кресла Спартака Намубу. Вождь горько усмехнулся и покачал головой.

— Не стоит опасаться Намубу! У него верное сердце, он такой же преданный товарищ, как и ты, Синдбад! К тому же его бывший владелец, патриций Сципион, приказал отрезать нубийцу язык и проткнуть барабанные перепонки, когда тот был ещё мальчишкой. С той поры мой верный командир телохранителей глух и нем. Мы общаемся с ним посредством специальных знаков.

— Печальная история! — прошептал Синдбад, глядя на Намубу с состраданием, — Провидение когда-нибудь покарает садиста Сципиона за его жестокость.

— Его уже покарали восставшие рабы! Поверь, смерть патриция не была лёгкой, Намуба постарался. — Спартак допил вино и снова наполнил кубок, — Но давай о деле, друг. Хочу открыть тебе одну тайну: малыш, которого пестает кормилица — мой…сын Люций!

Синдбад от удивления чуть не поперхнулся. Поставив кубок на стол, он с любопытством заглянул другу в глаза.

— Не знал, что кроме дочери Постумии Валерия родила тебе ещё и сына…

Спартак смущённо отвёл взор.

— Видишь ли, Синдбад, Люций не от Валерии. Сына мне родила Корнелия. Эта женщина — мой боевой товарищ, преданный нашему делу освобождения рабов соратник, несмотря на то, что сама происходит из знатной патрицианской семьи. Она искренне любила меня, но я в ответ мог дарить ей только моё расположение, внимание и знаки уважения и дружбы. Потому что сердце моё до сих пор занято Валерией!

— Понятно! Но почему Корнелия отказалась от сына, перепоручив его тебе?