Когда на сковороде зашипела говяжья тушенка с салом, Буш поднял глаза, пока не скрестил шпагу-взгляд с Энн.

- Может, присоединишься, перед тем как убраться отсюда?

- Как отказать, когда так галантно приглашают. - Она присела рядом, улыбаясь. «Благодарит, что составил ей какую-никакую компанию», - подумал он.

- Да ну же, Буш! Я не хотела тебя обидеть. Ты такой же недотрога, как Стейн.

- Это еще кто?

- Да тот, с крашеными волосами, он был старше нас всех. Помнишь, он еще пожал тебе руку.

- Ну да. Как это он к вам затесался?

- Ему собирались устроить темную, а Лэнни его спас. Он страшно нервный. Знаешь, стоило ему тебя увидеть, как он решил, что ты - шпион. Он из две тысячи девяносто третьего и говорит, что там сейчас несладко.

Бушу вовсе не хотелось сейчас думать о девяностых и о вялом мирке, в котором жили его родители. А Энн продолжала:

- Послушать Стейна, так к Странствиям на всю жизнь охота пропадет. Нет, подумать только: он утверждает, что Уинлок кругом не прав и что мы думаем, что мы здесь, а на самом-то деле нас здесь нет, и много всего другого. Еще он говорил, что в подсознании осталось много уголков, еще не исследованных нами; и в таком случае никто не знает, чем могут обернуться наши Странствия.

- Что ж,, возможно. Концепция подсознания была разработана в две тысячи семьдесят третьем, а первое Странствие Духа совершено года через три, не раньше.

Так что вполне может открыться еще что-то новое… Но что Стейн мог об этом знать?

- Может, просто хорохорился, старался произвести впечатление.

Она сняла стрелявшую маслом сковородку с походной плиты.

- Знаешь, этот Девон у меня уже в печенках сидит. Может, отправишься со мной в юрский?

- А разве не там Лэнни со товарищи?

- Так что с того? Ведь период же огромный…

На мгновение что-то странное овладело им; он вспомнил о собственном намерении и сразу согласился: