- Устали с дороги? - спросил Анатоль. - В Карпатах сейчас и на лыжах нелегко - снега глубокие, мокрые. Все-таки лето сказывается... Нажмите рычажок в подлокотнике. Это славное кресло - превращается в удобную тахту.
- Спасибо, не беспокойтесь, - поспешно ответил Илья.
Он благодарил Анатоля не за предложение - обыкновенный рефлекс гостеприимства, - а за его неназойливость или равнодушие, все равно как назвать. Стал бы расспрашивать, как давно он занимается туризмом да как умудрился сломать сверхгибкую лыжу - пришлось бы сочинять "версию", вернее, повторять уже заготовленные слова, а если называть вещи своими именами, то попросту лгать. Лгать очень не хотелось.
"Что касается Анатоля, - подумал он, - то случай просто-таки классический для Службы Солнца. Неразделенную любовь пытались лечить еще античные философы. Правда, они пользовались только словесным бальзамом, а наш арсенал в десять раз богаче, однако... Во времена Гомера статистику "выздоровлений" от несчастной любви не вели. А мы имеем конкретного человека, которому нужно конкретно помочь.
Ефремов посмотрел в сторону камина. Пламя плясало и радовалось.
"Итак, как же развернутся события? - опять подумал он. - Для начала, конечно, бедой Анатоля займется "советчик" - просчитает вероятность взаимности. Если и машина предскажет этой любви летальный исход, предлагаются химиотерапия, сеансы внушения, трудотерапия... А потом? Потом подопечный возьмет и объявит Службе Солнца свое вето [запрещение (лат.); в данном случае запрет любых вмешательств в личную жизнь человека]. Объявит и может страдать дальше. Всласть... Однако случай с Анатолем серьезный. Попытка самоубийства! Никакое "вето" здесь не поможет. Значит, придется искать лекарство от любви. Безнадежное занятие".