Лицо Даррэка было полно живейшей и открытой растерянности. Нур, еще совсем недавно бывший просто стариком Нуром, которому Иллоэ, жена Даррэка приходилась внучкой, занял место в квадрате Старейших всего пять Лунных блюдец назад. Он был самым младшим Старейшим, призванным Хараром после того, как ушел в Иное древний годами и умом Тиххур. Но Старейшие почти никогда не покидают своего Дома, они лишь призывают тех, кто им нужен, к себе. Для этого у них есть Посланцы. Если же Старейший выходит из Дома в дни великих праздников, его сопровождают Держатели Солнечного Щита Харара. Даррэк отогнал от себя невежественную мысль о том, что Нур сбежал из Дома, как не набравший еще ума и памяти мальчишка, чтобы повидать Иллоэ и Рока, свою продолжающуюся на земле плоть и кровь. Тот старик Нур, что ушел пять Кошачьих блюдец назад в Дом Старейших, любил их обоих без памяти. Но полагалось ли Нуру, Хранителю Харара, Старейшему, терять память в любви к продолжению своей плоти и крови? Любой житель Харара без промедления ответил бы, что нет, не полагалось Старейшим такое безрассудство. Ведь на то они и Старейшие, чтобы их Мудрость оберегала их от беспечного неразумия.

-Я пришел не в твой дом. Я пришел к тебе, Даррк.

-Но, - Даррэк смешался, - мое имя Даррэк, о Мудрый. Ведь ты не мог этого забыть.

-Оно было таким до этой ночи, мой мальчик, - голос Нура окреп и казался пересилившим самого себя.-Эта ночь повернула тебя на путь утраты. Начав с имени, она убрала из него один звук. Это твой первый шаг по дороге, которая не будет долгой.

-Значит, теперь я Даррк? - переспросил Четвертый Служитель Хранилища Древнего Знания, не совсем понимая речи Старейшего, но внимательно изучая его длинную лохматую бороду, которой даже пребывание в Доме Старейших не придало благообразия. В пегих волосках ее запуталась какая-то букашка и, перебирая лапками, тщетно пыталась освободиться. - Но почему? Я не думаю, что Иллоэ понравится это имя. Оно неблагозвучно.