-Отверткин, ты разве не знаешь, что подглядывать нельзя?

Как лопнувшей тугой струной хлестнул по щеке. Пиво тотчас было отставлено, в руке появился пульт, экран заткнулся на особенно громком вздохе и изобразил немое пространство перед домом.

Тот, кого назвали Отверткиным скрутил голову назад, не вставая с места, и примирительно заоправдывался:

-С чего ты взял, что я подглядываю, малыш?

Малыш фыркнул:

-С того, что эта штука для подглядывания. А где они? - он ткнул пальцем в сторону экрана. - У нас в доме? Откуда они взялись?

-Здесь никого больше нет, малыш.

-Не называй меня малышом.

-Ладно, не буду. А эта штука для подглядывания, как ты сказал, подсоединена к видику. Это было такое кино. Ты любишь смотреть кино?

-Когда как, - уклончиво ответил ребенок.-Такое не люблю. Неинтересно. Зачем он ее облизывал? Она же невкусная.

Отверткину пришлось туго в поисках ответа. Напряженная работа мысли каменной маской впечаталась в его бесстрастное лицо.

-Ну... это такой... такая... понимаешь... У них отключили воду в доме. Помыться негде... а-а... реки пересохли, озера отравлены химическим оружием. Вот. Приходится придумывать разные штуки. Грязным-то не очень походишь среди приличных людей. Это такая антиутопия. Так это называют по-специальному. Это когда то, что будет потом, в будущем, представляешь себе слишком мрачно. Это называется антиутопия. Только ты не говори отцу, что я смотрел здесь антиутопию, он их не любит. Договорились, мастер Алекс?

Мальчик выслушал умное объяснения с равнодушным видом, рисуя пальцем на нижней ступеньке.

-А зачем она так дышала? - снова поставил он собеседника в тупик.

-А-а... это... как тебе сказать...Такая дыхательная гимнастика. Специально для женщин. Ей врач прописал. Чтобы нервы успокаивать. В этой, в антиутопии, с плохими нервами долго не протянешь. Быстро того... на запчасти пойдешь.