Отверткин застыл с вытаращенными глазами и с недожеванной пробой на яд во рту. Потом промычал, не понимая:

-Зачем ты это сделал?

-Он сам так захотел, - мальчуган виновато, снизу вверх, заглянул ему под очки и потянулся рукой к зачесавшейся вдруг пятке. Возникший там зуд был неожиданно силен, как от жгучего укуса злой-презлой крапивы. Ребенок яростно скреб еще мягкую, ненатруженную долгой ходьбой по жизненной дорожке кожу пятки и все так же, с умильно-виноватой полуулыбкой смотрел на оторопелого Отверткина, проглатывающего несчастную яичницу.

Под прицелом невинных детских глаз телохранитель внезапно как-то посерел лицом и при этом стал почему-то похож в своих солнечных очках, которые так и не снял, на черепаху Тортилу. Рывком втянул в себя воздух и схватился рукой за горло. Если бы не очки, наверное, можно было увидеть его выпученные, грозящие вывалиться из орбит глаза. Отверткин медленно кренился вбок, по какой-то непостижимой инерции все еще удерживая призрачное равновесие своего, уже мертвого, тела. Через несколько мгновений он рухнул, как спиленное дерево, с громким ударом твердой, жилистой плоти об пол. И сразу же последовал еще один стук, легкий и дребезжащий, - солнечные очки слетели с лица Отверткина и, кувырнувшись, притихли возле тела.

Но ужасное дитя ему не поверило. Мальчуган с любопытством тянул шею, разглядывая упавшего с головы до пят в ожидании продолжения веселой шутки. Но шутка затягивалась, и фокуса с воскрешением не получалось. Отверткин и не думал подниматься. Алек скользнул с кресла, подошел к телу и сел на корточки. Отверткин немигающе пялился в потолок. Мальчик обиженно пихнул его в бок:

-Отверткин, вставай, хватит притворяться. Я уже не маленький, чтоб меня так по-дурацки разыгрывать.

Охранник не отвечал и ни на что не реагировал.

-Ну ладно. Как хочешь.