Но простить Рубинштейнам подобное отношение к здоровью клиентов многие не пожелали.

* * *

Выслушав молодежь, Беркович поднялся на третий этаж и поговорил с дежурным врачом, милейшей женщиной Леей Лейбзон.

— Да, — сказала она, — все так и было. Ничего серьезного, но, если полиция решила завести дело против хозяев ресторана, я подготовлю медицинское заключение.

Похоже, ей не очень этого хотелось — возможно, Лея и сама как-то побывала в «Закате» и пробовала мясо по-рубинштейновски. Не только не отравилась, но получила удовольствие.

Из больницы Беркович вернулся в управление и спустился на цокольный этаж, в лабораторию криминалистической экспертизы.

— А я думал, этим делом занимается Хутиэли, — встретил Берковича старый знакомый, эксперт Рон Хан.

— Он скинул дело мне под тем предлогом, что отравленные — из русских, — мрачно сказал Беркович. — На самом деле почти все они прекрасно говорят на иврите, просто Хутиэли не хочет этим заниматься — нудно и не интересно.

— Нудно, говоришь? — прищурился Хан. — Не интересно?

— А что? — встрепенулся Беркович. — Ты получил результат?

— Получил, — кивнул эксперт. — Мне принесли кусок того самого мяса, упакованного в полиэтиленовый пакет. Прямо с тарелки сняли. И вот что я тебе скажу, Борис. Нежнейшее и свежайшее мясо.

— Отравиться нельзя, — пробормотал Беркович.

— Невозможно! Отравились не мясом.

— А чем? — нахмурился Беркович. — Только мясо ели все. Если бы испорчен оказался, скажем, салат…

— Ты меня дослушаешь или нет? Каждый кусок был упакован в целлофан, верно? Внутрь пакета с мясом попало немного соуса.

— Естественно, мясо лежало в…

— Имей терпение! В соус кто-то добавил не очень сильный пищевой токсин. Название сложное — все написано в заключении. Будь токсин сильнее — были бы и смертные случаи. А так… Яд настолько слабый…