— Они ничего не соображают, — заметил Гранд почти с завистью.

— Твоя очередь — вторая? — уточнил старик. — Ты можешь их пропустить, — он кивнул в сторону развалин.

— Нет, — Гранд уперся ладонями в стену. — Вторая — значит, я пойду вторым…

— Ты прав, — хихикнул старик. — На ночное представление тебя все равно не оставят…

— Ночное представление, оно скоро? — зачем-то спросил Гранд, хотя эта информация была уже бесполезной.

— В час ночи, — ответил старик и единственный глаз его странно блеснул.

Над черной железной дверью вспыхнула зеленая лампочка и следом негромко пискнул сигнал.

— Ну все, можно, — пробормотал старик. — Как говорят люди, резерв в нулях.

Черная дверь отъехала и спряталась, затаившись в стене. Гранд у видел крашеные в цвет ступени, покрытый блестящим пластиком пол какого-то помоста. Пыльные бархатные занавеси, раздвинутые и подхваченные ближе к полу витыми с золотой искрой шнурами. А меж этим пыльным бархатом тонул в полумраке зал с множеством столиков, человечьих голов, пятен светильников. От зала шел непрерывный гул, разрываемый вспышками смеха и пьяными вскриками.

Старик, скрипя, стал подниматься на сцену. «Последние шаги», — отметил про себя Гранд и тут же сосчитал ступеньки и шаги, которые позволят старику сделать там, на помосте до… Взгляд уперся в кресло, стоящее посреди сцены. В нем кто-то сидел, но кто — Гранд не видел. Загораживала спинка. Мозг автоматически увеличил неясный предмет и Гранд разглядел человеческую руку, белую, ослепительную в своей наготе. Потом дверь задвинулась и оттуда, из зала, донеслись негромкие звуки, будто кто-то хлопал ладонью по стулу.