"Чепуха! - сказал он себе. - Это радость возвращения опьянила тебя. Ты пьян. Вот и все".

Он прикрылся решительным ответом, как щитом. И коварная мысль отступила, ушла куда-то на задний план.

Сначала Андрей еще ловил в шелесте леса отдельные звуки, а затем весь этот зеленый шум, с жужжанием насекомых и пением птиц, с игрой светотени на листьях, с острыми и душистыми запахами, слился в одно, единое. Пронзительно-приятная мелодия наполнила каждую клетку тела, заставила все звучать и колебаться в едином ритме. Он почувствовал себя слитым неразрывно с деревьями, с шепчущими травами. Он - часть от части их, плоть от плоти.

"Это счастье пришло к тебе, старина", - лениво подумал он, улыбаясь.

И сразу же, вызванная этим ощущением, вернулась назойливая мысль: "Так стоило ли улетать? Ведь впервые ты испытал такое же чувство, такое же счастье в ранней юности. Это было несколько тысячелетий назад. Тогда ты еще никуда не улетал и ниоткуда не возвращался, не умел анализировать свои чувства, не осознавал алгоритмы сложных порывов. У тебя не было ни таких мощных органов-аккумуляторов, ни центров высшего контроля. Тогда ты еще и не начинал борьбу за счастье - оно само пришло к тебе. Здесь, на Земле".

Андрей уже не мог так просто рассеять и прогнать эти мысли.

"Выходит, и путешествие к центру туманности, опыты с растениями-змеями, исследование пучин Зрячего моря, где погиб Ив, необходимы только ради этого ощущения и этой мысли? А может быть, и не нужно было вовсе борьбы и трудного пути, переделки организма? Может быть, нужно другое: не уходить из детства, из юности, не улетать с Земли, не отрываться от природы - от того, что нас породило? Наоборот слиться с этим все теснее. Тогда от нас не уйдет счастье? Такое же, как сейчас. Или как тогда, в юности?"