Это «не хочу» вместо обычного «не могу», похоже, впервые обескуражило Юрия.

«Не хочешь жить?» — без прежней насмешливости в голосе уточнил он.

«Не хочу, — подтвердил Андрей. — Мне все надоело. Я слишком устал.»

«Это минутная слабость. А смерть — это навсегда, ты это понимаешь?»

«Ну и пусть. Мне уже все равно.»

«В крайнем случае умереть можно и на шоссе», — сделал последнюю попытку Юрий.

«К чему лишние усилия? Я хочу только, чтобы это поскорее кончилось.»

Юрий какое-то время молчал, и Андрей успел уже почти забыть о нем.

«Ну что ж, — сказал Юрий наконец, — логика тут ничего не может поделать. Мне больше нечего тебе предложить. Прощай.»

Андрей почувствовал, как ощущение пустоты в его сознании усилилось, и на какой-то момент это его испугало, но затем испуг исчез из памяти.

Он неподвижно лежал посреди улицы, между двумя последними домами поселка. Его дыхание было тяжелым и хриплым; с каждым выдохом воля к жизни покидала тело вместе с белым облачком пара, и с каждым вдохом вместе с ледяным воздухом в него входила смерть. В какой-то момент он вдруг понял, что ему уже не холодно; гаснущее сознание лениво вытолкнуло на поверхность прочитанное когда-то разъяснение, что так всегда происходит с замерзающими. «Я умираю, подумал Андрей. — Мне хорошо.» Отрывочные, бессвязные образы мелькали и кружились в его мозгу, словно русалки вокруг опускающегося в пучину корабля. Лето… пляж с набегающими волнами… собака во дворе, и на носу у нее очки, чтобы лучше видеть мышей… Андрюха, экзамен будут принимать в столовой, туда гвозди завезли… производится посадка на рельс… почему рельс? Ну это как электрический стул в метро… сынок, вставай, ты опоздаешь в школу… мама, мне можно не ходить сегодня в школу, потому что я умер…

«Мама этого не переживет.» Это была иная, трезвая мысль, пробившаяся через затягивавшую его муть. Он попытался отмахнуться от этой мысли, но она настойчиво вторгалась в сонное царство, разрывая туманную завесу и разгоняя призраков. «Мама этого не переживет.»