— А Юра… — я никак не могла определиться , как себя вести, — хозяин… он где?

— Жених то твой? — С насмешкой переспросил мужчина. — Ушел он , часа полтора назад, со своим… ну скажем так, с близким товарищем…

— А куда?

— Понятия не имею. — Снова пожал плечами он. — Если уж Юра невесте не докладывает, то мне уж и подавно… Да мне и без разницы… Тебя звать то как? — Неожиданно спросил он.

— Женя.

Мужчина отложил в сторону нож и внимательно уставился на мое лицо, потом перевел взгляд на грудь, затем плавно перешел на ноги.

— Меня Иван Степанычем зовут. — Минуты через полторы представился он. — А ты настоящая или тоже из этих? — Неопределенно мотнул он головой в сторону холла.

— В смысле? — Оторопела я. — Я такой быть не могу… Я же женщина…

— Так я и спрашиваю из натуральных или ряженая просто?

— Да что Вы себе позволяете? — Поняв, наконец, о чем идет речь , оскорбилась я. — Вы что женщину от мужчины уже разучились отличать?

— Да как же вас отличишь то в джинсах да свитере… Хотя ты, вроде, больше на девку смахиваешь… Кожа тонкая, да и размер ноги тоже маловат… Евгения, значит? — Закончив повторный осмотр , подвел итог он. — Очень приятно. Давненько в этом доме женщин видеть не приходилось, а настоящих особенно. Неужто Юрка за ум решил все-таки взяться?

— Решил. — Не слишком жизнерадостно подтвердила я, а потом поинтересовалась. — Иван Степанович, а картошка скоро готова будет?

— Что , невеста, тебя не только предупредить, но и покормить, похоже, забыли? Я сегодня целый день на кухне, а тебя что то не видал… Ты когда ела то в последний раз?

— Вчера. — Честно призналась я.

— Тогда милая душа, боюсь, не дождешься ты картошки этой, — дружелюбно улыбнулся Иван Степанович. — Ножки свои тощие запросто можешь от голода протянуть. Не возражаешь, если я тебя бутербродиками пока угощу?