Ишизава производил и продавал все, что светилось, горело, вспыхивало и взрывалось. Нет, ничего запрещенного или, упаси бог, военного: всего лишь лампы, гирлянды, петарды, фейерверки. Он непринужденно превращал в звонкое золото финансы, которые мы в буквальном смысле слова пускали на воздух. Это он ввел моду на светящиеся вечерние платья, сверкающие прически и иллюминацию в окнах квартир. Это он устраивал благотворительные получасовые салют-шоу дважды в год на каждой из планет Окраинного содружества.

За его виллу на Земле можно было купить пару планет вроде Черной Грязи.

– Во времени я вас не ограничиваю, но цена будет неизменной.

– Да, сэр.

– Вы понимаете, что афишировать ваши поиски не стоит.

– Конечно, сэр. Мы гарантируем конфиденциальность!

Чуть не добавил: даже если вы ее укокошите во время первой же встречи.

Я проводил его и уставился в окно. Дождь лил сплошной стеной, размывая почву в вязкую черную жижу. Эта дрянь живет собственной жизнью: заползает на тротуары, цепляется к днищу мобиля, засиживает кляксами рекламные щиты. А почему, вы думаете, мы зовем планету Черной Грязью? И плевать нам на то, как она пишется в официальных атласах!

Здесь носить в кармане бумажный блокнот могут позволить себе только пижоны вроде Ишизавы, которые ни шагу под открытым небом не сделают.

Однако, за работу. Пять килогалактов никто за красивые глаза платить не будет.

Вернее, будет, но за уродливые.

Вначале я отобрал несчастных дурнушек: простушек с носами картошкой, косоглазеньких, с зубами врастопырку и жидкими волосенками. Я просеял их и самых страшненьких упаковал в одно письмо, на которое Ишизава ответил коротко:

"Не то".

Следом пришел черед родимых пятен, бородавок и хронической сыпи, а за ними – шрамов, криво сросшихся носов, пигментных дефектов и отталкивающих пропорций. Живи они на Афродите, в жизни не получили бы гражданства.

Но Ишизаву не устроил и такой вариант. Настал день, и он снова появился у меня в конторе.