И как бы иллюстрируя свои слова, Баньши подошла к балюстраде, крепко прижимая к себе ребенка. Прищурившись, она впитала в себя энергию девочки и царственным жестом обрушила на лагуну полярный холод. Следуя движению ее руки, поверхность воды покрывалась коркой льда. Треск был нереальным. Находившиеся на террасе гости, спасаясь от внезапного и необъяснимого холода, ринулись внутрь помещения.

— Что вы хотите? — спросил Уоллес, когда демонстрация могущества закончилась.

— Хочу полного и окончательного присоединения к моим планам. Хочу восстановить черную магию в ее античном великолепии.

Заинтересованная вдова подошла ближе.

— С какой целью? — продолжал настаивать маг Уоллес.

— Я вызову отца этого ребенка на будущую Вальпургиеву ночь. Чем сильнее мы будем, тем с большим уважением он отнесется к нам.

— А если мы не последуем за вами?

Баньши улыбнулась. Она знала, что убедить мага будет труднее всего. Ребенок расплакался и забился в ее руках. Фулд принюхался.

— Малышка обкакалась, Арчи? Отправляйтесь и быстро переоденьте ее, а мы пока поговорим, как взрослые.

Муницип покинул бельведер с девочкой на руках, пытаясь успокоить ее. Хранители молчали. Гарнье в отдалении оправлялся от неудачи, дожирая последнего кролика, выпущенного из цилиндра. Он не утолил его голода, как и предыдущие зверьки.

— Лилит! — воскликнул Тагуку. Все вздрогнули от его вопля.

— Что? — спросила Баньши.

— Ребенок сказать — мое имя есть Лилит, а не Моргана.

Праздник превратился в буйное сборище. Северная группа, которую посоветовала использовать Роберта, сделала нужное дело. А поскольку от внезапного мороза пришлось закрыть все двери и окна, бальный зал быстро превратился в пекло. Слуги отступили к запасным выходам, подальше от сборища демонов. Но Грегуар Роземонд уже успел наложить крохотные соломоновы печати на все выходы, кроме одного. Сегодня вечером из зала смогут выбраться лишь посвященные.