— Вы ничего не добьетесь, тряся ее, как грушу. Дайте мне и смотрите.

Аматас решил, что приказ относится и к нему, слегка раздвинул занавес и увидел, как Пишенетт отдает Луи Ренару какой-то прозрачный булыжник размером с кокосовый орех.

— Придется довериться мне, коли я играю роль проводника, — произнес журналист, слегка обиженный поведением пирата. — К тому же этот кварц должен быть совершенно неразрушимым.

— Это не кварц, а прозрачный ортоклаз. И не вы один повезете его на Тонгу.

«Пираты отправляются на Тонгу?» — подумал Аматас, все больше заинтригованный происходящим. Луи бросил на брата хитрый взгляд и раскрыл камень ловким движением кисти. В его руках оказались две половинки. В выемке одной из них катался совершенно белый шарик. Пират соединил обе половинки и вернул ортоклаз Пишенетту. Бывший писатель попытался открыть его, но безуспешно.

— Те, кто придумал этот предмет, прекрасно знали историю трех братьев, которые пошли разными дорогами. — Луи вновь взял камень, открыл его, передал половинку Пишенетту. — Возьмете эту часть. У Клода останется вторая половинка. А я сохраню сердечко. — Он сунул шарик в карман. — Воссоздадим камень на Тонге. И увидим, действительно ли существует Долина Сокровищ или она сплошное надувательство.

«Долина Сокровищ» — эти слова крутились в голове колдуна, когда Клод заметил его. Луи инстинктивно схватился за саблю. И каждый поспешно спрятал свою часть артефакта. Смущенный Лузитанус, заикаясь, невнятно изложил свою просьбу пиратам.

— Вы потеряли колокол? — наконец сообразил Клод.

— Да, и... з-э-э... я думал, может, ваш радар сможет...

— В данный момент мы его эталонируем, — внезапно ответил Луи Ренар, которому не понравился нежданный приход колдуна. — И до завтра он не будет работать.

— А завтра мы уже уйдем, — с вызовом бросил Пишенетт.

— Тогда простите. Спасибо.

Аматас быстро попятился и спустился на понтон у подножия замка Святого Ангела. Что подумают братья лагуны? Колдуну его возраста не пристало шпионить. Он корил себя все время, пока лодка везла его к колонне Траяна, на вершине которой Пленк прислушивался к Эфиру.