— Пойдем в кабинет, Христофор Антонович, выпьем водочки да побеседуем тихонько! — Петр приобнял фельдмаршала за плечи, ласково направив того к двери. — А там и солнышко сядет, и мы в Петергоф отправимся. Женушка ждет — в тягости она, надеюсь, что еще одного сына мне подарит!

— А так и будет, государь! — громко обнадежил Миних, покорно направившись к двери, а Петр последовал за ним и ощутил дежавю — ему на секунду показалось, что в зале их встретит гомон голштинцев и клубы табачного дыма, как в тот день, когда он так же пошел вслед за старым фельдмаршалом. Наваждение тут же схлынуло — их встретил пустой зал, только у лестницы замер часовой, рядом с ним вытянулся адъютант да в поклоне склонился верный арап.

— Нарцисс! Нам закусить на один зуб.

Отдав распоряжение, Петр зашел в кабинет и снова потряс головой — то же самое убранство, шкаф с выдвижными ящиками, в котором он нашел бумаги Катюши, те самые, что спасли ей жизнь, а ему позволили обрести любовь и семью. Это надо было отметить, и император шагнул к поставцу, достал солидный графинчик водки и щедро плеснул в хрустальные стаканчики.

— Ну что, фельдмаршал, вздрогнули?!

— Можно и выпить, государь!

Тройной очистки водка, вернее, хорошей выделки самогон из сконструированного им же самим аппарата, настоянный на травах, проскочил соколом, сивушного запаха не ощущалось совсем.

— Шнапс зер гут! — пророкотал Миних, совсем по-русски выдохнув воздух. Ему бы еще обшлагом занюхать. А если в фуфайку приодеть — вылитый колхозный механизатор после уборочной.

— Гарная горилка! — согласился Петр, нахватавшийся от графа Разумовского малороссийских словечек. — Нарцисс! Розу тебе в задницу — нам закусить треба, а ты где ходишь?