Ну и влетел по полной программе.

Не успел я войти в горницу, как на меня, безоружного, навалились сразу четверо стрельцов. Будь я хотя бы настороже, мне может быть, и удалось бы сгруппироваться, оказать сопротивление или хотя бы сбежать. Но я только смог удивиться. Все произошло так быстро и неожиданно, что, не успев, как говорится, и глазом моргнуть, я оказался связанным по рукам и ногам. После чего меня грубо бросили на пол. После всего этого мне только и осталось возмущенно воскликнуть:

— Кто вы такие, и что вам от меня нужно?

Ответить на вопрос никто не посчитал нужным.

— Тащи его во двор, ребята! — приказал стрелецкий командир, судя по замашкам, десятник. — Глядите в оба, чтобы не сбежал!

Ребята, чтобы не рисковать, предприняли превентивные меры и потащили меня как мешок с картошкой, заодно охаживая кулаками. После недавнего ранения это было совершенно лишним, и я потерял сознание. Очнулся уже во дворе, лицом в навозной земле. Я немного повернул голову и разглядел вокруг себя несколько пар стоптанных сапог.

— Никак помер? — послышался надо мной удивленный голос.

— Живой, шевелится, — откликнулся другой презрительно-равнодушный, — прикидывается!

— Как повезем? — задумчиво сказал десятник, голос которого запомнился. — Надо бы на телеге, а то на верховой, вперекид, не равен час, окочурится.

— Ну и что? Дел-то!

— Велели живым доставить, разбойный дьяк наказал...

Мне сразу стало понятно, что происходит. С Разбойным приказом, правоохранительным органом царской Руси у меня сложились не самые шоколадные отношения, и это вполне могло послужить причиной ареста. Виной нашего взаимного недовольства послужил инцидент, произошедший в канун моего ранения.