— День долгий, куда вам торопиться, успеете еще на Москву-то, — не менее ласково проговорила искусительница.

— И, правда, Васильич, — поддержал приглашающую сторону один из стрельцов, — посидим, если зовут. Глядишь, воевода не обеднеет!

— А с этим что делать? — с сомнением спросил командир, видимо, имея в виду меня.

— Так куда он денется, сам видишь, мужичок совсем квелый.

— Нет, не скажи, мало ли что. Может, это он только с виду такой!

— Тогда пусть его Пашка покараулит.

— Чего как что, так сразу Пашка! — возмущенно воскликнул молодым баском невидимый мне Пашка. — Тебе надо, ты и карауль.

— Ты, Пашка, того, молод еще оговариваться! — нравоучительно одернул парня десятник. — Послужишь с Кузмичевское, тогда и будешь нос драть. Раз тебе велели, то стой и смотри в оба, не бойся, мы тебя тоже не забудем!

— Если какая баба давать будет, то тебя враз позовем! — засмеялся, словно заржал по-лошадиному, расторопный Кузьмич.

— А с лошадями что делать? — недовольным тоном спросил Пашка.

— Пусть здесь остаются, ничего с ними не случится. Я услышал удаляющиеся шаги и приоткрыл глаза.

Стрельцы гуськом шли к дому вслед за искусительницей. Я вспомнил эту женщину и вполне их понял, такой красотке нормальный мужчина отказать не сможет ни в чем, тем более в халявном угощении.

— У, вражина, лежит он! — послышался над моей головой сердитый Пашкин голос, и он больно ударил меня носком сапога по ребрам.

Это было так неожиданно, что я вскрикнул.

— Не нравится?! — радостно спросил парень и ударил снова.

Теперь я был готов и только заскрипел зубами. Немотивированная агрессия всегда обидна и оскорбительна. Я пообещал себе при случае припомнить ему обиду, пока же расслабился, чтобы зря не расходовать силы.

— Что, дохлятина, отжил свое? Ничего, скоро попадешь на дыбу — не так заорешь!

Кто-то подошел Пашке. Я лежал ничком, и мог видеть только ноги, однако голос узнал сразу, это был мой оруженосец.