— Это очень маловероятно, миссис Блейк, — говорила моя собеседница. — Но я понимаю, что вы готовы схватиться за любую ниточку, так что, я думаю, вам стоит поговорить с этой женщиной в Британской Колумбии. Она кажется вполне ответственным человеком, с хорошей репутацией. Полицию тут пока не к чему привлекать.

Неужели придется пересечь всю материковую Канаду! Но Дебби могла оказаться где угодно.

— У вас есть карандаш? — спросила меня сотрудница Центра.

Я всегда держала наготове бумагу и карандаш в спальне около телефона; я записала по буквам имя — миссис Коринтея Ариес — и телефонный номер в Виктории. Я повесила трубку, и меня, естественно, начало трясти. Я испытывала бессмысленное желание оказаться в объятиях Ларри, чтобы он обнял меня и утешил. Но отец Дебби умер чуть больше, чем за год до исчезновения нашей дочки. Я живу со своими родителями и через пару минут выйду к ним в гостиную — они там смотрят по телевизору какую-то программу с субтитрами. Они глухие. Я замерла, вспоминая сцену семилетней давности — сцену, которую я переживала заново все снова и снова. Слишком часто.

Тем субботним утром я приехала в супермаркет, что находился в нескольких милях от Коннектикута, где мы тогда жили. Я взяла с собой Дебби — умненькую счастливую девочку с ярко-синими глазами и прямыми длинными волосами, капельку темнее, чем у блондинок, собранными сзади в хвостик и перехваченными зеленой в клеточку лентой. В моей памяти осталось столько подробностей — но среди них слишком мало о том, что действительно было важно.

В супермаркете толпились обычные покупатели "выходного дня", магазин, как обычно, выглядел вполне безопасным и дружелюбным. Дебби обожала кататься в бакалейной тележке, она показывала мне, что надо купить, и улыбалась всем окружающим. Я уже закончила выбирать покупки и везла полную тележку к кассе, когда вспомнила, что не внесла в список "надо купить" консервированные ананасы.