Худ торопливо просмотрел ящики стола, где кроме множества старых бумаг, чековых корешков и счетов обнаружил также револьвер тридцать восьмого калибра и дубинку со свинцом. Правый нижний ящик оказался запертым. Он осмотрел ящик выше, ища скрытый запор, но ничего не обнаружил. Сейф тоже был заперт. На одной из полок шкафа, за картонными папками, валялась дамская театральная сумочка с несколькими долларовыми бумажками и коробкой из-под зубочисток с порошком, весьма похожим на героин. На полу возле шкафа стоял массивный плоский сверток. Худ решил, что это картина в раме, но времени убедиться в этом не было.

Снаружи донеслось это аплодисментов. Потом тишина. И новые овации...

Время шло, и Худ вернулся к столу. В перекидном календаре некоторые листки были испещрены именами и цифрами, некоторые пусты.

Два последних были исписаны особенно густо. Он вырвал несколько листков и сунул их в карман. На полу за столом валялась картонная коробка. Едва он наклонился, как зазвенел телефон. Всего один звонок - возможно, сняли трубку с параллельного аппарата. Худ бесшумно поднял трубку.

- Кто говорит? - спросил женский голос.

- Бастио, - ответил мужчина.

Худ вернулся к коробке. Упаковку от блока "Лаки страйк" обмотали коричневым скотчем и вдобавок перевязали шпагатом. Но сигарет там явно не было: коробка почти ничего не весила. Худ собрался её распечатать, но тут из коридора донеслись голоса.

С коробкой под мышкой он на цыпочках проскользнул в туалет и притаился за дверью. Кто-то вошел, впустив взрыв аплодисментов из зала.

Потом дверь плотно закрылась, отсекая звук.

Кто-то снял трубку.

- Я предупреждал: раньше завтрашнего вечера не получится, - сказал по-французски сиплый голос Паскаля. - Где тебя искать?