- Как добрались?

- Неплохо. Что нового, Изабель?

- Ничего хорошего. Шеф только что говорил с Римом и теперь ждет вас.

Она посмотрела за спину Худа, тот повернулся и увидел выходящего из соседней комнаты старшего аукциониста Уолтера Янга - добродушного здоровяка с громадными ручищами. Тот мрачно хмыкнул:

- А вот и Чарли! Человек ниоткуда, неуловимый, как лунный свет, но все-таки наш человек.

- Привет, Уолтер! Повернись - ка ко мне, посмотрим, смогу ли я что-то прочитать на твой физиономии сфинкса?

Янг ухмыльнулся, избегая смотреть Худу в глаза. В кабинете второго человека в "Кристби" Ричарда Остина раздался телефонный звонок, и дверь тотчас захлопнули. Янг молча удалился, Изабель покосилась на Худа и спросила:

- Хотите кофе?

- Пожалуй, рановато.

- О, вас приглашают! - Изабель засуетилась, нажала одну кнопку, потом другую. - Пройдите, пожалуйста.

Пропустив его, она поспешно отступила.

Гильдерштейн стоял у стола в глубине.

- Чарльз! Господи, да проходите же!

Зал был одним из красивейших в Лондоне: расписные панели, камин от Эдама, потолок работы Анжелики Кауфман, обширный эркер как раз за спиной Гильдерштейна. Весь он был густо увешан картинами и забит антиквариатом. Не слишком живописным дополнением к этому изобилию служили груды газет и телеграмм на столе.

- Когда же это кончится? Телефон звонит не переставая! Вечерние и утренние газеты, шведское посольство, бразильское посольство! Гильдерштейн обошел стол и протянул руку. - Рад вас видеть.

Худ привык видеть Гильдерштейна невозмутимым, как скала Гибралтара. Этот человек славился своим редкостным чутьем, вот уже двенадцать лет агентство под его началом процветало. Но сейчас на щеках горел нездоровый румянец, под глазами темнели мешки.

- Газеты читали?

- Статью в "Экспресс", озаглавленную "Хаос в "Кристби". Что же случилось?