- Кого-то задержали?

Гильдерштейн мрачно покачал головой.

- Никого. Как только началась общая свалка, все незаметно ускользнули. И никаких следов, представляете?! Остались только американцы, они люди известные: Бэтмен, Льюис... Но они утверждают, что протестовали в порыве возмущения, и возможно, это в самом деле так. Полагаю, они тут ни при чем.

- Значит, вас обложили со всех сторон, - протянул Худ.

- Похоже. И это только начало.

Худ только что вернулся из Соединенных Штатов. Пришлось вылететь туда пару дней назад, когда в "Кристби" впервые высказали сомнения по поводу лота, вокруг которого поднялся такой ажиотаж.

Шкатулка слоновой кости размером тринадцать дюймов на семь была исключительным раритетом, соединяя два различных стиля: поздний романский и ранний византийский. Это делало её связующим звеном между двумя эпохами искусства. Слухи о ней дошли до "Кристби" из Нью-Йорка. Владельцем шкатулки оказался американец греческого происхождения, некто Контос, из Инглвуда, штат Флорида. Отставной шестидесятилетний брокер охотно показал её нью-йоркскому агенту "Кристби". Тому удалось заставить старика сознаться, что куплена "эта штука" была у старьевщика за десятку.

Гильдерштейн протянул Худу пачку, тот кивнул и достал сигарету.

- Но кто за всем этим стоит?

- Кто бы им ни был, он явно хочет нас уничтожить. Все прекрасно рассчитано и мастерски исполнено. Ведь появление шкатулки не сопровождалось обычными росказнями, что неизвестный коллекционер решил расстаться с жемчужиной своей коллекции. С таких историй начинаются все грандиозные аферы. Вначале слухи, потом оказывается, что владелец желает остаться неизвестным, чтобы не платить больших налогов. Или до смерти боится ограбления. Или он иностранец, а из его страны запрещен вывоз антиквариата. Или не хочет, чтобы пошли слухи о его финансовых проблемах... Или распродажа коллекций обанкротившегося частного музея...