- Греция. Пятый век до нашей эры.

Протянув амфору Худу, он повернулся к шкафу, где рядами стояли пузырьки и бутылочки, и выбрал одну из них. Кисточкой в пробке, он мазнул по изображению лучника, подождал и протер пятно тряпкой. Поперек сосуда расплылось безобразное пятно.

- Подделка, - горько кивнул Гильдерштейн. - Не слишком хорошая. Вместо глазури - синтетический лак, который легко снимается растворителем.

Он вернулся к сейфу.

- А взгляните на это...

Ту же операцию он проделал с небольшой этрусской вазой. Растворитель на орнамент не подействовал.

- Подлинник? - спросил Худ.

- Да нет, тоже подделка, но классом выше Я бы сказал, гораздо выше. Глазурь из гидроокиси магния, не растворяется практически ничем. Но в процессе обработки глазурь собирается к основанию и ручкам, опытный эксперт может это заметить - именно так мы эту подделку и разоблачили, черт бы её побрал!

Из следующего сейфа Гильдерштейн достал серебряную плакету с тонко гравированной сценой распятия.

- Пятнадцатый век. Символ мира, к которому прикладывались пилигримы. Великолепная вещь, верно?

- Безупречная.

- Увы, их поцелуи, оказались не слишком рьяными. Бесчисленные прикосновения губ изнашивают серебро мягко и нежно, а здесь заметны следы шлифовки, - он поморщился и добавил: - Фальшивые поцелуи святыни, можете себе представить?

Пришла очередь женского портрета на стене.

- Великолепный Хальс.

- Пожалуй, - осторожно согласился Худ.

- Прошел четыре экспертизы - и все же оказался поддельным. Большая часть полотен Хальса до сих пор в частных коллекциях. Но кто-то очень ловко их копирует. Распознать почти невозможно.

- Но вы сумели?

- Тут просто повезло. Тетка Остина живет в Вашингтоне и знакома с владельцем оригинала, - Гильдерштейн сердито раздавил окурок в пепельнице. - А в том сейфе - венецианский кубок пятнадцатого века, прекрасной сохранности. Вот только золотая финифть на кубке - стоматологический компаунд под напылением и лаком. Редкая по тонкости работа. При мысли, как мы рисковали с этим кубком, волосы встают дыбом.