Ни чувств, ни мыслей уже не было. Была какая-то неестественная отупелость. Шенкурцев нечеловечески устал. Не потому, что в последние дни практически не спал. Он просто устал так жить и хотел, чтобы все поскорее закончилось. Ему уже было не интересно, как именно ЭТО произойдет – позвонит ли в дверь вооруженный грабитель и ухлопает его из обреза, обрушится ли на голову потолок от сильного сейсмического толчка, произойдет ли у него сердечный приступ или еще что-нибудь, вроде апоплексического удара… Все эти варианты и тысячи других, порой самых абсурдных, Шенкурцев давно обдумал, и теперь это не имело никакого значения. Мысленно он уже распрощался с жизнью и был готов умереть…

Как всегда, неожиданно и тревожно зазвонил телефон. Сначала Шенкурцев решил не обращать на звонки внимания, но потом все же снял трубку. Может быть, это Наташа, подумал он. Или Аленка. Боже, сделай так, чтобы это были они!..

Но это был Барановский. Когда-то Шенкурцев учился вместе с ним в аспирантуре, они дружили, что называется, домами.

– Послушай, старик, ты куда пропал, а? – с ходу осведомился Барановский.

– На тот свет, – ответил Шенкурцев.

– Ну и шуточки у тебя с самого утра! – сказал Барановский. – А вообще как поживаешь?

– Да живу еще, – серьезным тоном сказал Шенкурцев.

– Слушай, брось! – взмолился Барановский. – Я же серьезно… А какие у тебя на сегодня творческие планы?

Сейчас будет звать куда-нибудь. Например, пить пиво, подумал Шенкурцев и быстро проговорил:

– У меня к тебе огромная просьба, Олег. Отыщи в недрах своего письменного стола ключ от моей хаты – помнишь, я тебе как-то давал его? – и завтра утром заскочи ко мне, лады? Это очень важно, не подумай… Я тебе потом все объясню.

– А что случилось-то? – насторожился Барановский. – Что это еще за тайны мадридского двора?

– По телефону объяснить не могу, извини, – заговорщицки понизил голос Шенкурцев и тут же положил трубку.