– Мышку, конечно. Больше ведь некого.

– Ты че, Слон, перебрал лишку? – поинтересовался Стас. – Ирма, между прочим, твоя двоюродная сестра. Как я могу уволить Мышку?! К тому же она единственный дельный работник в нашей гребаной фирме!..

Общались все трое, естественно, на литовском.

Но если Мышка использовала чистейший аукштайтийский диалект, то другие двое, в качестве острой приправы, щедро пересыпали свою речь русскими фразеологизмами.

Ирма за компанию тоже стала грызть чипсы. Когда она задумчиво брала пальчиками картофельные чипсы, а потом медленно и осторожно, из-за брекетов, разжевывала их передними зубками, то и вправду походила на мышку…

– Что, Ирма, беспокоят еще зубы? – спросил Нестеров, бросив на девушку участливый взгляд. – Кстати, когда врачи обещают снять эти чертовы железки?

– На следующей неделе, – сказала девушка. – Если, конечно, я выплачу остаток денег за операцию…

– Сколько? – спросил Стас.

– Где-то под тысячу литов

– Вот же сволочи! – выругался Слон. – Медицина, мать ее так и эдак!!!

Мертвого в канаве разденут! Наловчились, гады, раскручивать народ на бабки…

Нестеров извлек из заднего кармана брюк портмоне. Перебрал кредитные карточки, вспоминая, не завалялось ли где случайно деньжат… Потом, вспомнив, что они со Слоном вчера сняли с двух счетов последние бабки, полез в другое отделение лопатника, где у него хранились остатки наличности.

– Две сотни с мелочью, – невесело заключил он. – А у тебя сколько, Римас?

– Примерно столько же.

– Держи, Ирма, – сказал Нестеров, передавая девушке столитовую купюру.

– Слон, ты тоже гони стольник!

Мышка, как бухгалтер, прекрасно знала, в сколь печальном состоянии находятся финансы фирмы. Поэтому, чуть покраснев, она отрицательно покачала головой. Но поскольку спорить с «соколами» было делом бесполезным, она все же взяла деньги, спрятав их в тот ящик стола, где у них обычно хранилась «касса».