- Да не могу я. Не марафонец.

  - Ну-ка! - рука у сержантши была крепкая, - так хлопнула между лопаток, что Женька, втянув голову в плечи, заскакал вверх по лестнице.

  Хватило ускорения ненадолго. В сквере за мостом начал окончательно подыхать.

  - Вперед, Земляков!

  - Не могу, - прохрипел Женька, хватая ртом воздух. - Воспаление легких схвачу.

  - Вылечим.

  - Да уж не трудитесь. Лучше подохну.

  - Отчислю я тебя, мудак!

  - Ну и отчисляйте.

  Сержантша замолчала. Больше не подгоняла. Кое-как, быстрым шагом добрались до "расположения". Спина под ветровкой начала мерзнуть.

  Стоял Женька под горячими струями душа, потом не выдержал сел на теплый пластик поддона. Может, и правда, пневмония - это выход? Ведь комиссуют тогда, а?

  Оказалось, сержантша дожидалась, когда душ освободится, сидела в предбаннике. Светлые волосы взъерошены, камуфляжная майка обтянула грудь.

  - Извиняюсь, не подумал, - пролепетал Женька.

  Ничего не сказала, только глянула недобро, скользнула в душевую кабину.

  Почти до обеда не трогали. Женька сидел в коморке, читал уставы и документы из скоросшивателей. Приказано было ознакомиться со всеми томами. Смысла в этом не было ни малейшего, - просто копии документов и боевых отчетов давних пор, - начиная с гражданской войны и заканчивая действиями в Афганистане. Понимал Женька с пятого на десятое, - одни аббревиатуры чего стоили. Ладно, как говорится в древней армейской мудрости - "солдат спит, служба идет". На койку Женька ложиться все-таки не осмеливался, - вероятно, за такой грех немедленно из Москвы сошлют.

  Перед обедом заглянул майор:

  - Так, Земляков, штудируешь? Похвально. Иди-ка на свежий воздух.

  Женька, неловко застегивая пуговицы бушлата, поспешил во двор.

  Там ждали еще два начальника: ненавистная сержантша и незнакомый круглолицый капитан.