Те годы несли с собой мало перемен, мало активности, мало запоминающегося или важного. Но это были хорошие годы, ровные и спокойные.

Потом умерла мать. Однажды ночью она вздохнула и медленно затихла, как старый, заводящийся ручкой патефон, что стоял на чердаке, завернутый в простыню. Она умерла. Жизнь сыграла на ней свою мелодию, которая окончилась самым естественным образом.

Для Артура это означало перемены, а в еще большей степени - пустоту.

Не было больше ночей со звуками спящего человека, вечеров, проведенных за спокойной беседой и игрой в трик-трак или вист, ленча в полдень, заранее приготовленного к его возвращению из конторы, пробуждений по утрам, когда его поджидают коричневые тосты и апельсиновый сок. Теперь оставался лишь небольшой отрезок автострады, который он преодолевал в одиночестве.

Он учился питаться в ресторанах, узнавал, где следует приобретать чистое белье, как сдавать рубашки, чтобы их выстирали и заштопали, а в особенности - появившемуся у него через шесть лет после смерти матери пониманию, что временами он способен видеть будущее. Это не было чем-то тревожащим или хотя бы - после того, как он столько прожил с этим даром - удивительным.Слово "ужасающий" могло бы никогда не прийти ему на ум, если бы в одном из видений он не увидел ту ночь пламени и смерти, ночь конца мира

Но он увидел ее - в этом и заключалась разница.

Поскольку теперь он был почти что мертв, поскольку располагал всего двумя неделями и не больше, он смог обрести цель, чтобы был смысл умереть без сожалений. Пока он сидит здесь в кресле с подушечкой и высокой спинкой, в погруженной во тьму гостиной, и вокруг него лишь пустота восьмиквартирного дома - цели нет. Он не задавался вопросом о собственной кончине - ему было достаточно тяжело примириться со смертью матери, - но знал, что однажды она наступит (хотя семена, посеянные ее смертью, должны были взойти и в нем).

Его собственная гибель будет чем-то совершенно иным.