Жар схлынул, но только когда надвинулся тот самый последний день, он окончательно пришел в себя и начал отдавать отчет об окружающем.

Он избежал этой гнусности, возможно, ценою собственной души.

* * *

Настал наконец-то день, когда все должно было случиться.

В его голове еще несколько раз появлялись видения, столь впечатляющие, столь тревожащие, что это подтвердило его представление о приближающемся событии.

Все произойдет сегодня. Сегодня мир погибнет и сгорит.

В одном из видений огромные железобетонные здания вспыхивали подобно кучке магния и рассыпались, как бумажные. Солнце казалось блеклым, словно выбитый у кого-то глаз. Тротуары текли, как масло. Обуглившиеся, тлеющие фигуры валялись в канавах и на крышах.

Это было ужасно. Это было сегодня.

Он знал, что настало время.

И тут его осенила мысль насчет денег.

Он забрал все до последнего пенни из дома, снял все до последнего пенни со счета. Лицо вице-президента банка приобрело странное выражение, и он спросил, все ли в порядке. Артур ответил в соответствующем тоне, и вице-президент почувствовал себя несчастным.

Весь тот день в конторе - конечно же, он вышел на работу, поскольку не мог представить другого способа убить время в самый последний из всех дней - он держался на пределе, постоянно отворачивался от стола и бросал взгляд в окно, ожидая кроваво-красного зарева, окрасившего небо. Но его не последовало.

Около полудня, сразу после перерыва на кофе, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он поспешил в мужской туалет и заперся в одной из кабинок, уселся на стульчак унитаза и обхватил руками голову.

И пришло видение, другое видение, но смутно связанное со зрелищами уничтожения. Он словно в обрывке фильма, пущенного в обратную сторону - видел себя входящим в бар. Снаружи вспыхивала неоновая вывеска, повторяясь в витрине из темного стекла: "НОЧНАЯ СОВА". Он видел на себе голубую рубашку и знал, что в кармане деньги.