– Подожди, не все так просто и чудесно. На твоем месте я не стал бы рисковать и пить эту пакость.

– Почему? – вновь удивился Пархавиэль.

– Во-первых, до тебя ее никто еще не пил, даже на каторжниках не успели опробовать.

– А во-вторых? – спросил Зингершульцо, носом чувствуя какой-то каверзный подвох.

– Андер сам микстуру изготовил. Род Брунгорнов с Зингершульцами с незапамятных времен не в ладах был, а тут еще, пока мы с тобой в последнем походе версты мотали, Фредерис Брунгорн, двоюродный племянник Андера, твою Монику окрутил, сам понимаешь…

Воспоминание об отказе любимой женщины выйти за него замуж заставило сжаться сердце гнома, но оцепенение продлилось недолго, всего несколько секунд. Недавнее поражение на любовном фронте отошло на второй план, уступив место другим, более важным мыслям.

– А это здесь при чем? Моника мне отказала, ее родители тоже «против». У пустомели Фредериса дорога свободна, я ему не помеха.

– Вспомни закон, – усмехнулся Карл, – недавно ты получил от Общества привилегию «Выбор невесты». Ты можешь подать прошение в Суд по Брачным Делам, и Моника станет твоей женой вне зависимости от того, хочет она или нет, «за» или «против» ее родители. Даже если Фредерис женится на ней сейчас, пока мы с тобой в походе, то по возвращении ты все равно можешь предъявить права на эту вертлявую куклу.

Внезапно открывшаяся возможность задействовать общественные рычаги для достижения семейного счастья обрадовала гнома. «И как я до этого сам не додумался, влюбленный идиот? – сверкнула радужная мысль, тут же сменившаяся другой, печальной и грустной. – Брак поневоле – тюрьма. Плохо будет и Монике, и мне. Смогу ли я быть счастливым, испортив жизнь любимой?» Из мира грез и размышлений его вернули в реальность слова продолжавшего объяснять ситуацию командира: