Не в силах больше сопротивляться свалившимся на него превратностям судьбы, Пархавиэль обреченно закрыл глаза и задал вопрос, который всю жизнь считал позорным и стеснялся задавать другим, даже самым близким гномам:

– Что мне делать?

– Выбор у тебя небольшой, – продолжал трезво и расчетливо рассуждать командир, – либо ты рискуешь и пьешь зелье, полагаясь только на порядочность главы Палаты Лекарей, либо идешь в стражи. Мою точку зрения ты знаешь.

– Тебе не простят, – прошептали дрожащие губы Пархавиэля, – не простят, что спас меня, что не дал выпить зелья…

– Несчастный случай на дороге, – лукаво усмехнулся Карл, – телегу тряхнуло, флакон выпал из котомки и разбился, вот незадача! И что мне делать, если второго нет? Не остается ничего другого, как оставить тебя на границе, перевести в стражи Ворот.

– Брось, это не поможет. Если твои предположения правильные, то Андера лепетом о случайностях не обмануть. Он отомстит, он тебя уничтожит, сотрет в порошок…

– Пусть попробует! – прозвучал суровый ответ.

Голос заставил Пархавиэля открыть глаза и взглянуть командиру в лицо. Сквозь прорези стальной маски на него смотрели полные решимости и упорства глаза старого бойца, готового бросить вызов и достойно принять его, будь обидчиком хоть самый могущественный и свирепый акхр.

– Мне нужно подумать, – прошептал Пархавиэль и отвернулся.

Родившимся под яркими лучами солнца и чарующим взор блеском звезд на ночном небе никогда не привыкнуть к однообразному существованию во тьме пещер и извилистых скальных проходов, никогда не приспособиться к жизни в мире, где время, кажется, остановилось и нет таких привычных всем нам явлений, как рассвет и закат, смена времен года и ветер…

Когда-то очень давно гномы тоже жили на поверхности и не могли представить, что их потомкам придется измерять время мерными сменами, а не днями, и просыпаться по утрам не от лучей восходящего солнца, а от тусклого света зажигаемых фонарей.