– Стальной доспех здесь не поможет, – продолжил Пархавиэль, бросив для острастки гневный взгляд на постоянно перебивающего его Зигера, – поскольку зверушки эти не столько клыками сильны, сколь ядовиты. Оно тебя лишь царапнуло, ты и не заметил, а после боя глядишь: по шкуре зуд нестерпимый, рвота и глаза на лоб от боли лезут. Мы многих схоронили, прежде чем поняли, в чем дело.

– И как же… – пролепетал не на шутку перепуганный Гифер. – Почему маршрут не закрыли и почему никто в Махакане об этом не знает?!

– Да потому, что треп есть треп, а дело есть дело! – повысил голос Пархавиэль, которого явно задели слова новичка. – Если бы Торговый Совет народу о тварях ядовитых рассказал, то изнеженные бездельники из столицы сразу бы бузу подняли: «смертельная угроза», «опасность для общества». Пришлось бы наш и еще парочку маршрутов закрыть, то есть сократить торговлю вдвое, а что это значит?

– Что?! – переспросил Гифер, озадаченный внезапно заданным ему вопросом.

– А то, балда, – Зингершульцо слегка шлепнул новичка ладонью по затылку, – что в дальних городах и шахтах голод начался бы, жрать нечего было бы. Пшеница вся как раз из Филании да Геркании идет, а окружными путями не навозишься!

– Так что же теперь, нам всем за общественный интерес передохнуть, костьми лечь?! – запаниковал Гифер, неустанно крутя головой из стороны в сторону и испуганно тараща выпученные от страха глаза то на невозмутимую фигуру сидевшего к нему вполоборота Зигера, то на каменное лицо хауптмейстера.

– Не паникуй! – резко прервал начинающуюся истерику сослуживца Зингершульцо. – На то мы и «солдаты внешнего кольца», чтобы жизнями ради общества рисковать и работу делать, что другим не под силу. Вместо того чтобы губой от страха трясти да планы дезертирства в башке строить, давай гуще одежонку мажь, не останавливайся! Чем лучше броня смолой пропитается, тем больше шансов, что когти тварей ее не прорвут.

– А если все-таки прорвут или прокусят? – задал вполне логичный вопрос уже немного пришедший в себя Гифер. – Что тогда?!