Короче говоря, о ревности забудем. Рядовой Земляков — человек адекватный, начальницу уважает и даже очень. Посему с интересом понаблюдает: воспользуется ли Катерина свежатиной или сразу выпишет исчерпывающего пинка товарищу Толкунову.

Что в нем все-таки не так? Что-то со службой связанное. Трудно уловить. Одни ощущения. Ощущения — это интуиция или нет? Ты, Земляков, как собака Павлова — одни слюни и нечленораздельное рычание.

Женька вспомнил улицу Академика Павлова, дым горящего города и озлобился. Нашел тему для раздумий, толмач несчастный. Приказ на создание оперативной группы прочел? Расписался? Готовиться начал? Вот над выполнением задачи и нужно думать. С Толкуновым идти, значит, с Толкуновым. Посмотрим, как он там улыбаться будет.

Левой, левой — она слабее. Коленом и ногой. Быстрее! «Медленный — значит, мертвый», — говорит начальница, и она права. Как всегда. Кулаки ныли, хотя бил правильно.

Женька подхватил со стеллажа черенок малой саперной лопатки. Подручными средствами…

Там опять весна. Здесь — два месяца прошло. Там — целый год. Прыжок планируют с двойной коррекцией. Сложно. Расчетная группа ноет, пытается заранее застраховаться от ошибок. Компьютерный Шурик вчера за чаем вздыхал горестно, бубнил о нехороших предчувствиях. Но никакой интуиции у него нет. Один вполне понятный и простительный страх за собственную задницу.

По заднице бить не будем. Глаза — горло — пах. Начальница научит, она лично столько кастраций провела — страшно подумать. Манекен качался, кряхтел.

Прыгнем. Туда и обратно, как в доброй сказке об изъятии материальных ценностей у всяких там драконов-курильщиков и прочих сомнительных типов. Прыгнем, и все будет нормально. А с чем тогда будет не нормально? И что тебе, Земляков, неймется? Нормальный старлей, лично тебя не дергал, «строить» не пытался. Комендачей, конечно, вздрючил, но они сами вечно нарываются.