После этого подломили щиток дверного управления, покопались в замке, закрыли дверь и перемкнули замок со своей стороны. Потом опять подхватили монстра и поволокли его к первому трупу. Дотащив пристроили его к гладиатору в непристойную позу «бутерброд». Сняли шлемы. Гоблин смачно высморкался на трупы и важно пояснил:

– Операция по открытию гладиатору третьего глаза прошла успешно! Межу прочим, после выстрела в башку монстр не только испытывает утечку мозгов и падает на пол, камрад!

– А что еще?

– А он еще отбрасывает копыта!

Лютый усмехнулся, и диверсанты устало побрели назад, к ящикам. Возле ящиков остались рюкзаки. А в них – еда.

– Весь день не спим. Всю ночь не жрем – кто же это выдержит, камрад?

– Условия не выносимые, камрад, – Гоблин потянул носом. – Ну, от тебя и вонь...

– Ты бы лучше себя понюхал, душистый ты мой.

– Хе, как в анекдоте. Один солдат другому говорит: «Слышь, давай в казарме скунса поселим. Будет наш ротный талисман!» Второй спрашивает: «А вонища?» «А че вонища? Привыкнет! Мы же привыкли!»

Из-за открытой лавы в подземельях Строггоса всегда было жарко. Оба они не мылись уже неделю и одинаково провоняли. Всю неделю они шли вниз по пещерам, туннелям, шахтам и лестницам, а конца не было видно. Связи с поверхностью не было, и ни одной из соседних групп они не слышали и не видели.

– Жар костей не ломит. Ты вспомни как мы на перевале отход прикрывали. Вот бы где потеплее было...

– Да уж. Минус 40, а мы гусеницу на танк натягиваем с этими мазутчиками из мехбатальона поддержки. Четверо суток без сна и жратвы... Давай лучше что-нибудь повеселее вспомним.

– Чего вспоминать? Посмотри вокруг, и так весело. Сорок минут этого балбеса не было кстати.

– Сорок да сорок – раз сорок, спички брал – два сорок, итого – три сорок, – ухмыльнулся Лютый. – Он, наверное, все посты обошел. Так что можно считать, что у нас в запасе один целый час.