Гоблин от такого вопроса подавился и закашлялся. Прокашлявшись и пристально глядя на приятеля сипло ответил:

– Да нет... Не догадался как-то... А ты?

– Да тоже как-то не пришлось. Сейчас вот думаю, кого бы за «корову» приспособить?

– Я – пас, – сказал Гоблин. – Разве что собачку какую... А у них метаболизм-то хоть на наш похож? Вдруг, их вообще есть нельзя? В гекках вон вообще место крови кислота... Помнишь, перед тем как мы им оборотку дали, нам всем мозги промывали, говорили, сто стогги людей жрут? Оказалось, что нет. Или, может мы не вкусные? А, камрад?

Набив полный рот, Лютый прошамкал:

– Какая тебе разница? И таких-то нас все жрут: и гекки, и мутанты, и рыбы. И что-то я не слыхал, что они от этого животом страдали. И местные мухи охотно лопают трупы обоих сторон: и стоггов, и наших. А наши псы вообще жрут что попало. Гекков – нельзя, согласен. А остальные пойдут на ура, только перца и лука не надо жалеть. Так что если друг дурга жрать не собираемся, то к этим друзьям надо приспосабливаться. Некоторые попадаются упитанные, я давно замечал.

– Ну ты первый и будешь жрать, если опарышей отогнать успеешь. А я посмотрю. Чего это тебя на людоедство потянуло?

– Кто бы спрашивал, – хмыкнул Лютый. – Ты бы лучше рассказал, что это у вас там за новая каннибальская забава очередная процветает?

– А-а, ты вот про что, – усмехнулся Гоблин. – А кто тебе рассказал?

– Да про ваши выходки по всей дивизии на следующий день же узнают, – ответил Лютый. – Так что это такое?

– Да есть у нас в соседней роте парень один, Чарли Циммерман. Вот он и придумал свеженькую модификацию под оба боевых симулятора: сперва под первый, а потом под второй. «Head Hunters» называется – «охотники за головами».

– И ты еще меня каннибализмом попрекаешь. Головы-то, небось, по ходу охоты отрывать-то надо?

– Само собой! Для того и упражняешься, чтобы чужие отрывать в легкую, а свою чтобы ни за что не оторвали. Да ты же сам знаешь, как эти тренировки всем осточертели: вход в помещение, прикрытие, выход... залечь, откатиться... Ребята маются без разнообразия, вот и придумывают, кто во что горазд.