Стас слизнул несколько капель пота с верхней губы и быстрым шагом пошел внутрь комплекса.

Нельзя же людей в такой душегубке мучить. И куда только смотрят спецы по климат-контролю?…

В белоснежном помещении с запахом медикаментов большинство людей чувствует себя неуютно. Это заложено в подсознании еще с детства и остается, как правило, на всю жизнь. Хотя кому-то, напротив, нравится ощущать вокруг себя подобную врачебную атмосферу, пропитанную парами раствора марганцовки или фурацилина.

Стасу больничный дух не нравился.

Он подошел к шкафчику, разулся и аккуратно снял с себя форму. Повесил на плечики. Затем настала очередь носков и нижнего белья, которые отправились в нижний ящик. Паспортную карточку он сунул в узкую щель на бронированной дверце – изъять ее можно будет только по возвращении из рейса. До этого момента его основным документом станет командировочное удостоверение.

Теперь из одежды на нем остался лишь ключ хитрой конфигурации, болтающийся на шее.

– Далеко, коллега? – деловито поинтересовались из-за спины.

Стас захлопнул шкафчик, повернулся и окинул взглядом юношу лет двадцати с напускной решимостью на физиономии. Парень явно тушевался и не торопился снимать трусы. Ясно – стажер. Такие всегда стараются держаться на равных с пилотами постарше, чтобы восполнить внутреннюю неуверенность. Сверхкомпенсация чистой воды…

«Ого! – хмыкнул про себя Стас. – Интересно, с каких это пор во мне проснулась тяга к психоанализу?» Вслух же он сказал:

– На Япет. – И добавил с иронией: – Коллега.

Парень не заметил подначки.

– Да, не ближний свет, – с видом знатока покачал он головой. – А я на «стекляшке» до Луны вторым пилотом иду.

– В подштанниках? – не удержался Стас.

Парень смутился и криво заулыбался. Его лицо сразу приобрело жалкое и какое-то извиняющееся выражение.