— Меня зовут Каин, — процедил мужчина. — И ты это знаешь.

— Да, но нынче вас зовут иначе.

— А меня ты должен звать так, если хочешь, чтобы я тратил свои деньги здесь.

— Но Черный Орфей, он упоминает вас как Птичку Певчую.

— Я не пою, я не птица, и мне без разницы, какие вирши слагает этот певец-недоучка.

Джентри пожал плечами.

— Будь по-вашему… Раз уж мы заговорили о деньгах, что будете пить?

— Он будет пить альтаирский ром, как и я, — подал голос Жиль Сан-Пити.

— Буду? — Каин повернулся к нему.

— Я угощаю. — Охотник за головами взялся за бутылку. — Пошли за столик, Себастьян Каин.

Каин проводил его взглядом, потом пожал плечами и пошел следом.

— Я слышал, тебе повезло на Прейтипе Четыре, — нарушил молчание Жиль Сан-Пити после того, как они уселись за столик.

— Везение тут ни при чем. — Каин откинулся на спинку стула. — Как я понял, и ты не остался без добычи.

— Не остался. Хотя пришлось поступиться принципами.

— Не понял.

— Третьего я пристрелил. — Жиль Сан-Пити поднял стальной кулак. — А хотелось уложить всех троих вот этим. — Он помолчал. — С добычей пришлось повозиться?

— Немного.

— Долго преследовал?

— Не без этого.

— Не очень-то ты разговорчивый, — хохотнул Жиль Сан-Пити.

Каин пожал плечами:

— А чего зря молоть языком?

— Иногда от слов есть польза. Вот Сулиман Хари предложил мне тридцать тысяч кредиток, если я отпущу его живым.

— И что?

— Я поблагодарил его за столь щедрое предложение, объяснил, что цена его головы — пятьдесят тысяч, и уложил ударом кулака.

— А потом, естественно, сообщил кому следует о найденных при нем тридцати тысячах кредиток, — усмехнулся Каин.

Жиль Сан-Пити нахмурился:

— У этого сукиного сына было всего две тысячи.

— Похоже, теперешние воры забыли, что такое честь.