— Можно его погладить?

Учитель кивнул, и я, присев на корточки, осторожно протянула руку, все еще опасаясь, что хищник меня укусит. Но кот, и правда, был словно ручной: он отвернулся, предоставив мне гладить затылок между оканчивающимися темными кисточками ушами. Потом я осмелела и провела ладошкой по его спине. Гладкая шерсть приятно ложилась под пальцы, и я готова была сидеть так не один час, но Учитель вскоре дал мне работу в саду, наказав прийти в кабинет для уборки попозже, когда он освободится. Я простилась с диковинным зверем, чувствуя искреннее сожаление. Еще несколько раз после того дня я слышала скрежет когтей на чердаке, но то ли мне лишь померещились эти звуки, то ли саомитский кот ненадолго приходил в дом Учителя, но больше я его не видела.

Прошло немногим более года, когда Учитель сказал, что я должна продолжить свое обучение в школе, и, несмотря на протест родителей, я дала согласие. Вместе с Учителем переехала в соседний большой город и жила в просторной, светлой комнате вместе с тремя школьницами — одна из пригорода, две из моего родного городка. Чтобы иметь возможность помогать родителям, я продолжала работать у Учителя и в последний день седмицы приносила свое жалованье матери.

Несколько лет, проведенных в школе, были самыми счастливыми в моей жизни. Мне казалось, что радостная улыбка не сходила с моего лица, и хотя бывало всякое — и ссоры с одноклассниками, и плохие оценки, но в памяти школьные годы остались у меня сплошной полосой солнечного света.

Я видела Учителя каждый день, причем не только тогда, когда приходила в его городскую квартиру, но и на уроках. Когда я, сидя за партой, слышала его негромкую, спокойную речь, мне казалось, что старый Учитель рассказывает о тайнах мироздания только для меня одной, и потому слушала его внимательней, чем кого-либо другого.