– Скоро рисовать будете? – поинтересовался Паленок за моей спиной.
– Готово уже. На! – я небрежно протянул фотографию.
Взяв ее очень осторожно, фермер приблизил изображение к глазам и взвизгнул, будто перед носом у него оказалось не фото, а живой чертик с рожками.
– Это я! Клянусь, настоящий я! – заорал он, выпрыгивая и потрясая карточкой.
Паленка мигом окружила толпа любопытных, и каждый норовил заглянуть ему через плечо или подлезть с боку, чтобы видеть чудесный «рисунок».
– Так вы действительно маг? – раздался позади меня высокий мужской голос.
Я поднял с земли посох и медленно повернулся. Передо мной стоял молодой гильдиец с бледным лицом и маленькими проницательными глазками. На его дорожном плаще был вышит герб – рыба под кенесийской буквой «В» – и я заподозрил, что бледнолицый и есть сам маркиз Вашаб.
– Действительно, – без особого удовольствия ответил я и быстро спрятал вторую фотографию графини в карман. – Маг. Причем очень хороший маг.
– Чужестранец и специалист по тайным знакам? – он приподнял левую бровь – на бледной коже она казалась нарисованной углем.
– И еще по очень многим магическим вопросам. Только не умею бешеными лошадьми управлять. В этом вы собираетесь меня обвинить?
– Господин Бекелер, нам везет! – воскликнул он, обращаясь к одному из своих спутников. – Ведь я же говорил, что это случится!
– О, да! Чудесны твои дела, Юния! Жрица не ошиблась – все сбылось в божественной точности, – ответил Бекелер. – Именно таким я его и представлял. Точно таким. О! – он вытянул ко мне руку, глядя на меня с хитреньким прищуром.
– Вам, господин маг, придется проехать с нами. Есть некоторые щекотливые вопросы, – сказал человек в кольчуге, неожиданно возникший между моим драгоценным саквояжем и лошаком Паленка.
В этот момент я заметил, что графиня села в карету, и кучер уже тронул лошадей. Экипаж госпожи Силоры не получил серьезных повреждений от столкновения с повозкой (если не считать оторванной двери и нескольких трещин) и вполне мог продолжить движение к городу, чего не мог сделать я, оставаясь один против банды гильдийцев, проявлявших ко мне непонятный и явно нездоровый интерес.