Примерно через каждый километр встречались скелеты животных. Часто они были нетронуты – только гиены пировали над почти целым телом. Дорран задумался о причинах, но понял нескоро.

Люди просто стреляли в любого зверя, подошедшего достаточно близко. Только так мог обьяснить себе пард необьяснимые останки. Он с трудом заставил себя поверить в это. Нонсенс. Какой смысл убить животное, если ты не намерен его сьесть и снять шкуру как трофей? Можно подумать, они получают удовольствие от самого факта убийства. Но как тогда объяснить, что даже шкуры были нетронуты?...

Полчаса спустя Дорран впервые встретил прайд львов. Небольшой, только один лев и четыре львицы. Львят не было вовсе. Хозяин прайда, почуяв приближение Доррана, вскочил на ноги и зарычал. Пард ответил ему тем же, но не остановился. Он спешил.

Запах усиливался. Взбегая на невысокий холм, Дорран изменил походку. Теперь он крался, припадая к земле, совершенно бесшумно. На вершине он замер и оглядел саванну перед собой.

В полукилометре перед ним пылал костёр. Дорран улыбнулся. Повезло. Всего три дня – и цель найдена. Бывало, что сафари продолжалось неделями, а один раз горе-охотник так и не обнаружил жертву за месяц. Дважды охотники прерывали сафари сами, как правило в случае тяжёлых ранений от диких животных. Но все погибшие – погибли от рук людей. Их подготовки нехватило. Они переоценили свои силы.

Дорран себя не переоценивал. Он знал на что способен. И не собирался рисковать зря. Молодой пард бесшумно погрузился в жёсткую траву, направив свой бег к костру. Его душа пела, всё тело дрожало от возбуждения, сердце металось в груди. Скоро, уже скоро!...

Людей было шестеро. Он имел в виду белых охотников с ружьями. Дикарей-проводников было десять, они сидели в стороне от костра и играли в какую-то примитивную игру, пользуясь черепом антилопы импала. Дорран удостоил их только одним взглядом.