Очень печально, что их раны оказались не смертельными… Тропа ведь здесь всего одна. И, что вдвойне печально — она узкая. Шаг в сторону, и голос сорвешь от крика, пока вниз лететь будешь. Обойти эту седловину по склону не выйдет — многометровый слой рыхлого снега держится там непонятно на чем — пройти не позволит. Здесь вообще в здравом уме никто в такую пору не появляется — весенние лавины обожают скидывать беспечных дураков в пропасть. Старик, наверное, из ума выжил, раз на такое приключение решился. Да еще и мальчика с собой прихватил. Стоит теперь, устало опираясь о простецкий дорожный посох, равнодушно осматривая смертельную преграду, возникшую на пути — пятерку потрепанных омров.
Омры были голодны — это было понятно с первого взгляда (к тому же сытых омров в природе не существует). Здесь ведь нет ничего кроме камней, льда и снега — явно несъедобные вещи. Обычные солдаты, уцелевшие после разгрома, могли рассчитывать хоть на какую-то поддержку от крестьян долин, но только не омры — никто им не подаст даже крошки от черствой лепешки. Путь мародерства не приведет к сытости — суровый народ Гедании легко расправится со столь скромной шайкой, да и про отряды карателей не стоит забывать: выследят быстро. Им оставалось одно — уходить отсюда; прорываться к плоским вершинам родного Раввелануса.
И при этом по пути не протянуть ноги от голода…
Старик не из тупых крестьян — явно «бывший». Раз так, то никто его теперь не хватится, и никто не станет за такого мстить — аристократы сейчас гибнут, будто колоски под косами жнецов: смерть одиночки лишь перерезанная соломинка этой кровавой страды.