— Что случилось, Кальман? — спросила она.

— Потом я тебе все объясню. А сейчас ты поможешь мне?

— Конечно.

— Только ни о чем не спрашивай.

— Говори, что делать.

— Видишь окно напротив?

— В котором цветы?

— Да. Тебе надо узнать, кто живет в той квартире.

— Сейчас?

— Было бы неплохо.

— Ты, конечно, подождешь здесь?

— Да. Постой-ка! Как ты хочешь это сделать?

— Это уж не твоя забота.

Когда за Марианной захлопнулась дверь, он стал опять смотреть в окно. Вот она вышла из подъезда. Она казалась маленькой и хрупкой. Остановилась у края тротуара, посмотрела по сторонам и уверенным шагом перешла улицу. Не взглянув вверх, скрылась в доме.

Девушка возвратилась домой через полчаса.

— Удалось что-нибудь узнать? — спросил он.

Марианна опустилась на край тахты.

— Немногое, но, думаю, тебе пригодится. — Она закурила. — Хозяин квартиры — некто Вазул Гемери. Дипломат. Первый секретарь посольства. В настоящее время служит в Анкаре. В квартире сейчас живет его мать, госпожа Гемери, урожденная Эльвира Дюнтцендорфер, с глухой экономкой. Квартира из пяти комнат. Окна трех комнат выходят на улицу Фе, а двух — во двор. Фрау Эльвира почти не говорит по-венгерски. Собирается возвращаться в Германию. «Адольф Гитлер, дочка, — говорит, — посланник божий». Разумеется, по-немецки сказала. Что тебя еще интересует?

— Превосходно, — ответил Кальман. — Как тебе удалось столько узнать?

— Очень просто. — Марианна сделала затяжку и озорно рассмеялась. — Я позвонила. Когда мне открыли дверь, я предъявила студенческую зачетку и сказала, что пришла по поручению Христианского союза женщин-патриоток.

— Неужто есть и такая организация? — удивился Кальман.