— Вполне. Будто сама Дженнифер была выдворена на задворки сознания, а ИскИн стал полноправным хозяином. Судя по ее словам, он не очень представляет, что делать с человеческим телом, и требует, чтобы его подключили к Сети.
— Зачем? — спросил Колл.
— Говорит, что это спасет много человеческих жизней. — Чейн усмехнулся. — Впрочем, нам пора возвращаться. Если хочешь, можешь спросить у нее. Или него — как хочешь.
Хакер возбужденно кивнул:
— Идемте!..
Карлос, бормоча испанские ругательства, поплелся следом.
Они вошли в комнату и обнаружили Дженнифер (Чейн подсознательно ждал, что девушка попытается перегрызть вены или повеситься на шнурке от жалюзей), по-прежнему восседающую в гордой позе.
Заполучив нового слушателя, она спела песню по новой. Ученая вещала о виртуальном мире, его жителях, а также о том, против кого или чего они ведут войну.
О, этот дивный новый мир!.. — думал Чейн.
На данный момент его фамилия была Волков. Никто не удивлялся этой причуде (в особенности Карлос, по прозвищу Шакал), потому как национальность Чейна не подвергалась сомнениям. Родом он был из провинциального украинского городка, что близ Черного моря.
Чейн не мог похвастаться отличным образованием, равно как и знанием иностранных языков. Впрочем, с изобретением сменных накопителей это не представляло проблемы. Купив такой чип — с туристической базой испанского, — Чейн покинул родной город. О том, что происходило в дальнейшем, он вспоминал только в сильном подпитии.
Совершив феноменальный по быстроте бросок через полконтинента и Атлантический океан, он прибыл в Южную Америку. Новая вспышка народных волнений породила недостаток в молодых и сильных руках. Герильерос и «Красные бригады» в очередной раз принялись выяснять отношения с буржуазными правительствами. Папа Кастро — свеженький клон, еще более упрямый, чем покойник — настороженно следил за развитием событий со своих островов. Аргентинцы держали границу на замке, благо в этом им помогали американские винтовки. Доллар превратился в национальную валюту доброй половины всего континента. Народные революции смотрелись на этом фоне как нечто само собой разумеющееся.