Такой уверенности не было у Малакоподов, как, впрочем, и любой другой уверенности. Уверенность — это способность твердо стоять на тогах, но они-то ведь были Мягконогие. К тому же им было трудно отличить Трилобита от Нетрилобита по причине несовершенства органов чувств. И когда Малакоподу Последнему доложили о массовом уничтожении Малакоподов, он меланхолически возразил:
— Малакоподов?.. А может, они вовсе не Малакоподы? Может, они Трилобиты, с которыми мы боремся, а Трилобиты — Малакоподы. за которых мы боремся? И разве кто-нибудь может сказать с уверенностью, Малакопод он или не Малакопод?
Малакопод или не Малакопод — определить это могли только Трилобиты, оснащенные совершенными органами зрения, осязания и вкуса. И они пускали в ход эти органы столь интенсивно, что в конце концов Малакопод Последний стал действительно последним Малакоподом. Но он не усмотрел в этом разницы.
— Последний? Кто может…
2. ПАДЕНИЕ ТРИЛОБИТОВ
(570 000 000–285 000 000 лет до н. э.)
Нашествие Трилобитов положило начало Палеозойской эре — эре Древней Жизни, которая была эрой Новой Жизни, но, конечно, порядком устарела с тех пор.
Трилобиты очень скоро захватили весь Мировой океан, значительно сократив количество его обитателей. Но и в этом сокращенном количестве обитатели океана представляли большое, а с точки зрения Трилобитов — вопиющее разнообразие, что уже само по себе противоречило духу и даже физиологии Трилобитов.
В разнообразии подводного мира Трилобиты видели главную опасность. Поэтому, хотя нашествие давно кончилось и наступила мирная жизнь (насколько она может быть мирной в условиях непрекращающегося массового уничтожения), Трилобиты не снимали панцирей. Они не снимали панцирей ни дома, ни в гостях, ни в какой-нибудь самой непринужденной и дружеской обстановке. Они ели в панцирях, и спали в панцирях, и умирали, закованные в панцири. Прекрасно ориентируясь в пространстве, они понимали, какую опасность таит это пространство, и поэтому спешили отделить себя от него.