Пауза было совсем крошечной. Нет, никто ее не заметил.

— Мы не сделаем того, что вы требуете. Это противоречит нравственным принципам нашей цивилизации.

— Что ж, наш дрейф во владения Рифта продлится недолго.

* * *

Ной Волин застыл на месте, пораженный. Он всем своим тренированным телом уловил то, чего в этот момент на корабле быть не должно. Рядом, словно повторяя позу товарища, замер младший вахтенный Арно Трейвел. Волин вопросительно посмотрел на него.

— Вроде открылся аварийный люк, — неуверенно сказал Трейвел.

— И мне так показалось. Пойду, посмотрю. Не отходи от линии связи.

Бесшумно сработало автоматическое реле, в коридоре вспыхнул неяркий “ночной” свет Всего несколько секунд понадобилось Ною, чтобы добежать до аварийного выхода. И увидеть спину человека в проеме шлюзовой камеры.

— Стойте!

Человек обернулся. Он был в скафандре с ранцевым двигателем, с откинутым назад шлемом. Да это же… Ной почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Бальграмец шагнул вперед, и люк за ним закрылся. Что делать?! Сейчас откроется наружный люк. Заблокировать! Он метнулся к пульту управления автоматикой. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ничего сделать уже нельзя — пульт отключен. По легкому содроганию металлической стены он понял, что выходной люк открылся.

“Капитану Бальдеру. Рапорт. 8 августа в 17 ч. 35 мин. по корабельному времени бальграмец Латио Кирд покинул борт корабля через аварийный люк. Предотвратить происшедшее не удалось из-за неисправности пульта управления. Старший вахтенный Ной Волин”.

— Арно, ты что-нибудь видишь?

— Нет, ничего.

— А что чувствуешь?

— Словно меня погрузили в теплую селеновую ванну и поддерживают мягким электромагнитным полем. Совсем как на пуховой перине у меня дома в Карлстоне.

— Вообще, здорово! Я ведь, как и ты, в первый раз лечу на “Малютке”.