— Серега! — высунулась из окна Юля. — Переставь наконец свою тачку!

— Зачем? — не отрываясь от охмурения Инны, спросил Серега.

— Ворота мешают ходить.

— Так ведь ворота, а не я!

— Не дури! Перегони тачку, а Коля отгонит свою от крыльца. Ведь невозможно ходить.

Минут пятнадцать были посвящены тому, что Серега доказывал Юле обратное, мол, между воротами и дорожкой сохраняется вполне достаточное для прохода расстояние.

— Сейчас все напьются, и увидишь, без травм не обойдемся! — возмущалась Юля. — Это же смертельно опасное оружие, а не ворота!

— Кому понадобится сюда ходить? — удивлялся Серега. — В дом есть еще один вход. Им и воспользуемся. Мы ведь там и будем сидеть. Приятно, красиво, и беседка есть, и альпийская горка, и даже водоем с цветами. Ты не знаешь, как называются те белые лилии?

— Убери машину, тебе говорят, кретин! — не выдержала Юля.

Серега сделал вид, что не слышит. Он вообще обладал даром не замечать того, что ему не нравилось.

В итоге победа осталась за ним, «девятка» торчала на своем месте, а Юля, побледневшая от ярости, залпом выпила огромный фужер вина, не меньше чем на полбутылки, и разозлилась еще больше.

— Видели вы такого идиота!

— Да успокойся ты, — уговаривала ее Маша. — Подумаешь, сам же первый по пьяному делу на эти штыри и напорется. Тогда вспомнит твои слова.

— Надо их хоть мешковиной затянуть, — сказала Юля. — Не могу их видеть, прямо в дрожь бросает.

Чтобы не волновать Юлю, ворота обернули за неимением мешковины черной пленкой, которую Юдина мама использовала при выращивании клубники. Заодно уж обернули и «девятку», чтобы пленка не улетела на поднявшемся внезапно ветру.

— Теперь ты довольна? — спросила у Юли Шура.

К тому времени как девушки покончили с пленкой и немного успокоились, шашлыки были уже готовы. Жир, аппетитно шипя, капал на раскаленные угли.