Воспаленно-розовый ответственный работник на нежно-зеленой траве посреди рабочего дня - воля ваша, а было в этой картине что-то сюрреалистическое.

Директор неосторожно зацепил тенью лицо лежащего. Воспаленно-розовое веко вздернулось, и на генерального директора уставился свирепый голубой начальственный глаз.

– Я загораю, - низко, с хрипотцой сообщил лежащий.

– Простите? - удивился директор.

– Вы же хотели спросить, что я тут делаю? Я загораю.

– Да я, знаете ли, понял, - несколько обескураженно сказал директор. - Я, собственно, хотел спросить: не вас ли я видел на Арчединском симпозиуме пять лет назад?

Свирепый голубой глаз критически и с каким-то сожалением окинул директора.

– Очень может быть…

Да-да! И голос тоже! Именно таким голосом осведомляются о причинах небывало высокого процента брака. Или, скажем, о причинах непосещения зрителями городского театра, если товарищ руководит не в производственной сфере, а именно в культурной… Целую вечность генеральный директор не беседовал с собратьями по штурвалу. Проклятые телеэкраны отсекли их друг от друга, наглухо заперев каждого в своем рабочем кабинете.

– Вы, как я понимаю, тоже здесь… руководите? - попытался наладить разговор генеральный директор.

– Руководил, - последовал ответ.

"Ах вот оно что…" - подумал директор и ровным голосом, будто ничего существенного сказано не было, продолжал:

– И чем же вы руководили?

– Телевизорами.

Шутка была тонкой, и кто, как не директор, мог оценить ее в полной мере!

– Да, действительно… - вежливо посмеявшись, сказал он. - Экраны, люди на экранах… И ни с кем из них в жизни не встречаешься, филиалы-то - по двум континентам разбросаны… Иной раз глядишь в телевизор и гадаешь: есть на самом деле эти люди, нет их?…

– Нет их, - бросил лежащий, подставляя солнцу внутреннюю недостаточно воспаленную часть руки.