Стук повторился. Чувствуя досаду, он положил ножовочное полотно на край табурета и с будущей челюстью в руке подошел к двери.

– Да?

– С ума сошел… - прошелестело с той стороны. - Приехала… Открой… Подумает…

Он открыл. На пороге стояли две женщины. Та, что в халатике, надо полагать, жена. Вторая… Он посмотрел и содрогнулся. Вторая была коренастая старуха с желтыми безумными глазами и жабьим лицом. Леший Прошка по сравнению с ней казался симпатягой.

– Вот… - с бледной улыбкой пролепетала та, что в халатике. - Вот…

Безумные желтые глаза ужасающе медленно двинулись в его сторону. Остановились.

– Зятек, - плотоядно выговорило чудовище, растягивая рот в полоумной клыкастой усмешке. Затем радушие - если это, конечно, было радушие - с той же ужасающей медлительностью сползло с жабьего лица, и старуха начала поворачиваться всем корпусом к двери - увидела задвижку.

– Это он уберет, - поспешно сказала та, что в халатике. - Это… чтоб не мешали… Подрабатывает, понимаешь? Халтурку… на дом…

Счастливый человек - он был разбужен улыбкой. Продолжая улыбаться, он лежал с закрытыми глазами и представлял, как пройдется мелкой наждачной шкуркой по шишковатой Прошкиной лысине, зашлифует стыки нижней челюсти, протравит морилкой, и сразу станет ясно, покрывать его, красавца, лаком или не покрывать.

Однако пора было подниматься. Решившись, он сделал резкий вдох, открыл глаза…

…и произошло то, что происходило с ним изо дня в день: он обнаружил вдруг, что снова лежит с закрытыми глазами, что во всем теле ноет накопившаяся за день усталость и мысли еле ворочаются в отяжелевшей голове, и, уже засыпая, он успел подумать, что хорошо бы еще подточить задний коготь на драконьей лапе, и тогда голова Прошки надменно откинется.