— Похоже… похоже, он больше не человек?

— Да. — Хриплый вздохнул. — После того как все это открылось, У-прививку перестали применять. Но несколько тысяч таких солдат еще сражаются в наших лучших частях.

Семенов попытался сказать что-то, двинуть губами, но к собственному ужасу, не смог вспомнить, как это делается.

— Пойдемте, коллега, — проговорил профессор, — нам нечего тут делать. Судя по динамике показателей, он очнется к завтрашнему утру.

В глубокой тьме внизу сверкали яростные вспышки, а запах, поднимающийся оттуда, подошел бы аду — дым, горелый пластик, горячий металл, кровь…

— И так уже столетие, господин генерал? — поинтересовался один из двоих людей, стоящих на толстенной стене, окружающей темный провал в сотню километров в диаметре.

— Сто четыре года, полковник, — ответил второй, в черной высокой фуражке. — Мы регулярно сбрасываем туда на парашютах оружие, питание, боеприпасы, одежду… Большего им не нужно.

— И все эти годы они убивают друг друга?

— Иного они не умеют, — пожал плечами генерал. — Каждый из этой тысячи отслужил полный срок в пятьдесят лет, за которые видел только смерть и кровь. Они все свихнутые, словно Джек-потрошитель, и очень опасные. Выпустишь такого ветерана к обычным людям — чем кончится? Рано или поздно шарики заедут за ролики, и лови очередного убийцу… Почти бессмертного убийцу!

— А если просто уничтожить каждого, сжечь до последней молекулы?

— Как можно! — Генерал улыбнулся. — Они же герои, столько лет сражались за Человечество. И мы нашли выход. Построили вот… — рука в перчатке поднялась, — это и поместили их сюда!

— Это же ад! — в сердцах воскликнул полковник.

— Для них — рай, — убежденно ответил генерал. — Я помню, в мифологии какого-то древнего земного народа, то ли славян, то ли германцев, лучшие воины, павшие в битве, попадали в место, называемое Вальхалла. В золотой чертог, где вечно длится сражение, а погибшие встают утром следующего дня и идут пировать…